Левит Л.З. (г. Минск, Беларусь)
ПОЧЕМУ ПСИХОЛОГИ «ИЗОБРАЖАЮТ ИЗ СЕБЯ»: СУБЪЕКТИВНЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ
УДК 159.922
Аннотация. Автор статьи приводит ряд причин, вследствие которых ряд психологов отличается внешним видом и/или поведением от представителей других (главным образом, естественных) наук. К этим причинам относятся: отсутствие ясной дефиниции объекта психологической науки, что приближает психологию к мистике и эзотерике, а также личные проблемы (расстройства), которые представители обсуждаемой профессии надеются решить, выбрав для себя данную дисциплину в качестве основного занятия.
Ключевые слова: магическое мышление, позитивные иллюзии, предмет изучения психологии, психическое расстройство.
Введение и примеры. Тема, о которой пойдёт речь в статье, не является научной в строгом смысле слова. Согласно весьма распространённому убеждению, профессия каким-то особым (не всегда очевидным) образом связана с внешностью человека. Например, учёные имеют серьезное выражение лица, сутулятся и носят очки, балерины худы и грациозны, а спасатели широкоплечи и небриты. Узнавая основной род занятий случайного знакомого, мы пытаемся «примерить» услышанную профессию к его внешнему облику и манере поведения. А есть ли подобные профессиональные «знаки» у психологов и психотерапевтов?
Сорок пять лет назад, впервые направляясь на факультет психологии МГУ, чтобы послушать лекцию известного преподавателя, юный автор был в плену фантазий о том, что сотрудники и студенты факультета непременно должны иметь особенное выражение лица как результат «знания жизни» или даже в качестве проявления собственной гениальности. Отголоски подобного «магического» убеждения временами дают о себе знать и по сей день. Иногда смотришь на выражение лица, слушаешь речь коллеги и кажется, что он прямо-таки создан для профессии психолога. Бывает и наоборот…
А вот совсем свежий пример. Автор смотрит интернет-конференцию, в президиуме которой сидят пять женщин. Известно, что среди них четыре представители власти и одна психолог. Гляжу на выражения лиц и за несколько секунд нахожу коллегу по профессии. Причём до сих пор затрудняюсь точно сформулировать признаки, на которые опирался при выборе. Что-то есть, но вот что именно? Давайте порассуждаем на эту тему и поищем возможные причины.
Не наука. Одно из объяснений «особости» внешнего вида и поведения психологов (даже академических) заключается в том, что психология, по нашему мнению, не стала и в нынешнем формате никогда не станет наукой. Она, скорее, остаётся чем-то вроде искусства, темы для интересных дискуссий, размышлений о жизни и, если повезёт, катализатором личностного развития. Причина в том, что предмет изучения психологии (равно как и её объект) до сих пор толком не сформулированы. И это не случайно. За долгие десятилетия нам так и не довелось встретить краткое, всеобъемлющее и однозначное определение «психики», и, тем более, «души» [3]. Не хочется умножать путаницу, приводя и критикуя разного рода дефиниции: читатель при желании может самостоятельно попытаться понять нагромождения слов или длинные перечисления, за которыми не видно научной ясности.
Если учёные не могут толком определить, что же они изучают (то есть, самую основу собственной дисциплины), то как можно доверять получаемым ими результатам, о чём эти результаты вообще? «В какую сторону» их осмысливать и интерпретировать? В психологии не преуспеет только тот, кто вообще ничего не делает, поскольку думать, работать и получать правдоподобные данные можно практически в любом направлении. Обилие разнообразных психологических направлений с их собственными, не связанными между собой подходами, это подтверждает. Во главе каждой из таких школ стоит облечённый авторитетом руководитель, по своему усмотрению создающий «правила игры» для собственных сторонников и учеников, желающих сделать в психологии карьеру. В числе важнейшего из этих правил – личная преданность и, как следствие, построение своего научного исследования лишь вокруг выгодного руководителю ключевого понятия (деятельность, личность, субъект, смысл, самооценка, установка, состояния и т.д.). Но где же простое и ясное определение основы всего – психики?
В качестве другого примера приведём основополагающую работу классика советской психологии С.Л. Рубинштейна, позиционировавшуюся автором и в качестве вузовского учебника [5]. Далеко ходить не надо: первая глава имеет название «Предмет психологии», однако никакого определения предмета не даётся. Как таковой, предмет изучения даже не называется. Вместо этого автор монографии, не говоря ни слова, «перепрыгивает» через первую важнейшую ступеньку и сразу переходит к более частным характеристикам психических явлений. Читатель с более-менее упорядоченным и развитым критическим мышлением спросит: что за субстанция обуславливает данные психические явления – и останется без ответа. Надо двигаться дальше, поскольку впереди ещё сотни и сотни страниц сложного текста…
Следующий подзаголовок обсуждаемой монографии имеет название «Психика и сознание». Увы, и здесь никаких (хотя бы запоздалых) определений психики не приводится. Рубинштейн, как бы отвлекая внимание читателя, сразу переходит к формам существования психического (жизнь, деятельность, сознание) и связям психического с внешним миром и бытием [5].
Неискушённый в психологической тайнописи и умолчаниях читатель имеет право спросить, почему автор монографии сразу начинает использовать прилагательное («психическое»), даже не называя существительного? К какой таинственной субстанции среднего рода должно быть (или было изначально) приложено данное прилагательное? Психическое что?
Пропущенное в самом начале важнейшее звено маскируется обилием деталей, признаков и классификаций. Всё излагаемое выглядит гладко и правдоподобно, однако, что современному читателю с того? Временами кажется, что автор монографии в своём неповторимом, аккуратном и суховатом стиле решил классифицировать и перечислить через запятую весь мир, раз уж в этом мире всё взаимосвязано. Иными словами, человеческая психика – это про «всё». Любые мысли, фантазии, интересы и действия могут претендовать на роль предмета психологического изучения. Наука ли это в строгом понимании?
Чтобы лучше понять затруднения в настоящем, ненадолго вернёмся на три четверти века в прошлое, когда на «Павловской сессии», в которой участвовал и С.Л. Рубинштейн, «психологию громили, стремясь свести её к высшей нервной деятельности И.П. Павлова» [1, с. 168]. По другим источникам, психологи (в отличие от физиологов – павловских оппонентов) были в гораздо меньшей степени затронуты критикой [2]. Но предположим худшее.
Автор статьи не оправдывает «погромщиков психологии», однако, стараясь глядеть на вещи непредвзято, до некоторой степени (ужас, ужас) понимает их. А именно, их стремление найти достоверную, объективно фиксируемую научную основу (в данном случае не слишком удачный выбор пал на учение Павлова), на которую можно было бы «приземлить» психологию. Если этого не сделать, «идеалистам» и «субъективистам», неспособным дать прямой и краткий ответ на вопрос о предмете собственной дисциплины, будет позволено рассуждать о чём угодно, считая это наукой. Ведь психика любого человека настолько изменчива, а людей так много.
Возможно, по указанной причине С.Л. Рубинштейн не дал прямого определения психики – чтобы лишний раз «не дразнить гусей» и не получать новые (как видим, не совсем безосновательные, однако могущие стать в те годы опасными для жизни) обвинения в идеализме, субъективизме, космополитизме.
Проблема краткой и ясной дефиниции предмета психологии и по сей день не решена. Кстати, с определением «объекта» изучения психологии также хватает трудностей, но сейчас не будем усугублять ситуацию. По нашему мнению, удовлетворительного решения в нынешнем формате вообще не существует. Поэтому и психология, оставаясь не наукой, а площадкой для эмоциональных дискуссий с весьма «рыхлыми», приблизительными познаниями дискутантов, развивается как обычное культурно-гуманитарное движение «куда хочет», в любую сторону. В этом, вероятно, заключается главная причина отсутствия Нобелевской премии в области психологии.
Соответственно, психологи (не говоря уже о психотерапевтах) являются не учёными, а, скорее, людьми искусства, артистами, имеющими свои индивидуальные «перформансы». Отсюда нюансы во внешнем виде и поведении, которые замечают и на которые реагируют окружающие.
Магическое мышление. Коль скоро психология не является наукой в строгом смысле слова (не может ясным и чётким образом определить предмет и объект своего исследования), логично предположить её близость к разного рода эзотерике. И в самом деле: туманные, толком не определённые «психика» и «душа» мало чем отличаются от столь же туманных «чакр» или «биополя».
За последние тысячелетия мозг человека не стал совершеннее: в нём по-прежнему присутствуют структуры, имеющие отношение к вере в бога [4] и в разного рода мистику [7]. Тем более, что голая правда, которую стремится постичь настоящая наука, почти всегда причиняет боль, поскольку оставляет человека одного в этом мире – с собственной несовершенной, не имеющей высшего смысла жизнью, являющейся следствием случайного появления на свет, болезнями и приближающейся смертью. В этом отсутствии твёрдой почвы заключается причина широкой распространённости, суеверий, магического и позитивного мышления, согласно которым, думание о «хорошем» повышает вероятность того, что это хорошее случится само собой.
Неудивительно, что даже высококвалифицированные психологи и психотерапевты, находясь под давлением завышенных людских ожиданий и стремясь сохранить заработок, вынуждены так или иначе под эти ожидания подстраиваться. Ведь потенциальные клиенты, озабоченные поисками «конечного спасителя» [6], склонны видеть в психологе не обычного специалиста и человека со всеми его слабостями, а доброго волшебника, находящегося у «ворот тайны» и всегда готового помочь. Простым людям хочется верить (и они верят) в существование быстрых и эффективных психотехник (основанных, конечно, на многовековых тайных знаниях), которые легко решат любые их проблемы.
Поэтому некоторые «душеведы» и надевают на себя разноцветные балахоны, кабинет для приёмов украшают непонятными схемами и астрологическими знаками, а лицу придают загадочное выражение. Позитивные иллюзии потребителя необходимо поддерживать и усиливать. Хотя на самом деле слова, произнесённые специалистом, ничего не меняя в реальном мире, остаются всего лишь словами, а не действиями. Как уже отмечалось, говорить в психологии можно практически о чём угодно.
Расстройство психики. Есть и ещё одна, менее очевидная причина не совсем обычного поведения специалистов нашей профессии. Дело в том, что некоторые из них выбрали данный вид занятий – либо (как максимум) из-за надежды на излечение от имеющегося психического расстройства у себя и своих близких, либо (как минимум) из-за желания находиться в постоянном контакте со специалистами данной профессии. Что ж, надежда умирает последней, хотя известно, что ни одно психическое расстройство не может быть полностью излечено. Указанный факт является, по выражению М. Селигмана, «маленьким грязным секретом психиатрии» [8].
Поэтому название одной из «научных» психологических конференций «Сегодня – пациент, завтра – целитель» не является пародией или насмешкой над участниками. Автор статьи лично знает специалистов в области душевного здоровья, имеющих серьёзные психиатрические диагнозы. Для таких даже придумали специальное благородное наименование: «раненый целитель». А можно было назвать и по-другому: бизнес на собственной болезни. И в самом деле: в мутной воде под названием «психологическое консультирование», можно временами поймать крупную рыбу.
Выводы. Итак, мы перечислили основные причины, создающие предпосылки для необычного внешнего вида и/или поведения некоторых психологов. К этим причинам относятся: отсутствие ясной дефиниции объекта психологической науки, что приближает психологию к мистике и эзотерике, а также личные проблемы (расстройства), которые представители обсуждаемой профессии надеются решить, выбрав для себя данную дисциплину.
Литература
- Абульханова К.А., Брушлинский А.В. Московский период жизни и творчества С.Л. Рубинштейна // Философско-психологическое наследие С.Л. Рубинштейна. – М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2011. – С. 64-74.
- Журавлёв А.Л., Стоюхина Н.Ю. Павловская сессия глазами психологов // Научные труды Московского гуманитарного ун-та. – 2020. – № 5. – С. 4-12.
- Левит Л.З. Изъяны современной психологии: что не так с богиней? // Вестник ОмГУ. Серия «Психология». – 2018. – № 3. – С. 54-64.
- Ньюберг Э. Как бог влияет на ваш мозг. – М.: Эксмо, 212. – 576 с.
- Рубинштейн С.Л. Бытие и сознание. – СПб.: Питер, 2023. – 288 с.
- Ялом И. Экзистенциальная психотерапия. – М.: Класс, 1999. – 576 с.
- Jahoda G. The psychology of superstitions. – New York: J. Anderson Inc. Publishers, 1974. – 158 p.
- Seligman M. Flourish. – New York: Free Press, 2011. – 354 p.
Левит Леонид Зигфридович – доктор психологических наук, доцент, пенсионер, независимый исследователь, г. Минск, Беларусь.
e-mail:
Левит Л.З. Почему психологи «изображают из себя»: субъективные впечатления. [Электронный ресурс] // Прикладная психология и психоанализ: электрон. науч. журн. 2025. №2. URL: http://ppip-idnk.ru (дата обращения: чч.мм.гггг).